Танковый музей — интерактивная экскурсия в прошлое
Заинтересовать историей младшее поколение — задача, которую сегодня пытаются решить даже лучшие музеи. Просто увидеть экспонаты за стеклом недостаточно. Но где грань, за которой интерактивность начинает уничтожать достоверность? Как показать события Великой Отечественной войны так, чтобы они тронули душу? С этими вопросами мы отправились в музей школы № 111.
Лестница-кинотеатр и интерактивные панели
Мы идем на задний двор школы. Крыльцо музея не бросается в глаза — оно спрятано, будто это вход в простую кладовую. Открываем дверь. Внутри — лестница: ступеньки узкие, стены сероватые. Света мало, но это не недостаток, а замысел. На потолке смонтирован проектор, и на стенах оживают документальные кадры Великой Отечественной. Перед нами — лица солдат, военная техника.
«Когда мы включаем фильм, дети садятся прямо на ступеньки и смотрят все вместе, будто в кинотеатре», — рассказывает наш экскурсовод Кирилл Вадимович Черкашин. И это работает лучше любой лекции. Ученики чувствуют себя зрителями, но при этом находятся в музее. Кирилл Вадимович — человек, приложивший много усилий для того, чтобы сохранить музей в том виде, в котором мы видим его сегодня.
Входим в первый зал. Здесь все необычно: стены напоминают бункер — неровное белое покрытие, будто грубый бетон, единственное маленькое углубление, похожее на окошко бойницы, а скругленный потолок давит сверху. У дальней стены — модель небольшого танка на постаменте. Но главное — на стенах два широких интерактивных экрана. На них — танки: модели, схемы, история создания.
Сенсорные панели позволяют любую машину «покрутить», приблизить, увидеть изнутри. Экран реагирует мгновенно: танк вращается вокруг своей оси, можно прочитать подробнее о самой модели.
«Как много у нас было танков! — восхищается Лилия Никитична, член комитета Совета ветеранов по работе с молодежью, когда школьники подводят ее к доске. — Т-34, Т-54, Т-72…» Она с интересом крутит трехмерную модель, чтобы рассмотреть танк со всех сторон. Рядом — вражеские машины: «Пантера», «Тигр». Их тоже можно разобрать по частям. Именно здесь понимаешь: победа ковалась не числом, а интеллектом и инженерной мыслью.
Живая история за стеклом
Вторая комната совсем иная. Здесь нас встречает белый круглый стол с синими стульями, рядом — обычная школьная доска. Пространство простое, чтобы ничто не отвлекало от разговора. Позже здесь пройдет встреча с ветеранами. Но пока тишина.
Три витрины освещаются мягким светом. В углу у окна бюст В. Гнедина — того, кому посвящен музей. «Нам удалось связаться с его внуком и внучкой, чтобы получить эти вещи», — поясняет Кирилл Вадимович, кивая на витрины. И вот тут интерактив отступает, уступая место подлиннику.
Пионерский галстук Гнедина аккуратно сложен и покоится за стеклом витрины. Он выцвел, материя истончилась, но форма все еще угадывается. Ему уже 102 года, и он до сих пор хранится здесь. Рядом — награды, выцветшие фотографии, письма с фронта. Вот снимок супругов Виктора и Ядвиги Гнединых. Их лица серьезны, глаза сквозь десятилетия смотрят прямо на нас. Им пришлось многое пережить и многое сделать для страны, и эта фотография, переданная семьей Гнединых, позволяет взглянуть на них не только как на героев военной истории, но и как на обычных людей.
Мост между фронтами
Третья комнатка совсем небольшая, в ней вряд ли поместятся больше четырех человек, но здесь самое живое место музея. Отодвигаем занавеску и видим: альбомы с фотографиями, миниатюрные макеты с солдатами и оружием.
Связь между мирной жизнью и фронтом не прерывается. Тут можно увидеть витрину, посвященную специальной военной операции. Разорвавшийся снаряд, красная повязка и черная папка с письмами на фронт. Это не музейный артефакт, а процесс, идущий прямо сейчас. «У меня есть шапка, которую на фронт прислали школьники, — делится ветеран СВО Павел Валерьевич Поликарпов, зашедший на экскурсию. — Это такое непередаваемое чувство. Я храню ее с особым трепетом и теплом. Знаешь, что тебе есть кого защищать».
После экскурсии все участники садятся за круглый стол. Разговор заходит об обычной довоенной жизни. Чем занимались ветераны, как они учились. Лилия Никитична делится, что мечтала стать актрисой, но решила «послушать мать» и бросить эту идею. Возможно, типичное для многих отсутствие взаимопонимания с родителями. Но настает время спросить о том, что творится за чертой повседневности. Девушка-старшеклассница решается спросить: «А что происходит с животными на фронте?» Тема, которую не найдешь в учебнике, но которая волнует детей сильнее, чем тактические схемы.
Павел Валерьевич вздыхает: «Постоянно подбирали собак, кошек. Но под пулями они часто погибают. Они там уже привыкают к звукам взрывов. Перестают реагировать, из-за чего и гибнут».
Мы покидаем музей. На улице тепло и солнечно, щебечут птицы, школьники бегают по школьному двору. А в музее за стеклом, в тишине, во взгляде супругов Гнединых и детских письмах на фронт прячется та самая достоверность, благодаря которой сохраняется память. Без нее интерактив — пустая игрушка. А вместе они работают на память.
Варвара Федорова
